(no subject)

Я никого, кроме себя не люблю. Не думаю ни о ком вокруг. Я пропащий человек. Всё, чего я добьюсь в этой жизни - это накормлю костями ворон. Да пошла я.

Только что сделала себе инъекцию сибирской язвы. Результата ожидаю без малейшего страха, но с головокружительным любопытством. Женьке ввели бубонную чуму. Костя оказался меньшим экстремалом и выбрал корь. Впрочем, для нас она уже опаснее, чем для детей.

В ожидании реакции мы развлекаемся игрой в города - в том числе и те, которых уж точно нет на земле. Нет ни Москвы, ни Питера, ни Сарова, ни Новосибирска. Ни Лондона, ни Парижа. Есть руины, заметённые снегом и скованные льдом. Почему я это знаю? Датчики снаружи. Температура катастрофически упала, и место, называвшееся в старину Краснодарским краем, где и стоит наш подземный город, теперь напоминает климатом Магаданскую область. Что там - это нам только предстоит выяснить.

Лишь в последнее время я стала замечать, как медленно текут здесь дни и часы. Судя по волне самоубийств среди первого поколения, оно прочувствовало это на себе. Все те, кто уже родился в Китеже, как я, воспринимали полумрак, низость потолков, отсутствие ярких красок и муравьиную жизнь как должное. Но стоило появиться надежде на подъём - как я увидела Бункер глазами своих прабабушек. Лишь в работе и тренировках я ощущаю себя живой. Остальное время коротаю за чтением или тупо сплю.

Температура у меня поднялась до 37,2. Что же будет дальше?

(no subject)

Вчера я ходила в наш с родителями отсек. Я не рассказывала им всего, конечно, и не говорила, насколько может быть опасным употребление вакцины, но слухи до них, конечно же, доходили. А потому они, должно быть, ужасно волновались.

Когда я пришла, отец уже спал. И даже мои кошки встретили меня радостнее, чем собственная мать.

-Вот сейчас я убедилась, что для тебя семья не значит ничего.
-Как это не значит? - рассердилась я. - Я же здесь!
-Ну, надо же соблюсти приличия... Ты даже не подумала, что будет с нами, если ты сдохнешь от своей вакцины.

Так... Значит, кто-то проболтался.

-Рожать ещё опаснее, но всё же ты на это пошла. - этот аргумент казался мне несокрушимым.
-Потому что не знала, что воспитаю такую неблагодарную тварь. - услышала я в ответ.
-Я тебя тоже люблю. - так я всегда отвечаю на любые необоснованные наезды.

Служба человечеству - это единственное, что придаёт смысл моему существованию в тесных коридорах Бункера. И, чёрт возьми, каким бы оно, человечество, ни было, то, что я делаю, заслуживает уважения! Почему-то все понимают это. Все, кроме неё. Не понимаю, почему я сейчас так обижена и зла. Ведь всё, что я делаю в лаборатории, это правильно. Мы не можем оставаться здесь навечно, ресурсы реактора подходят к концу. Кто-то должен провести разведку - и да, среди них оказалась я. Это великая честь - в том числе и для моей семьи. В этом не может быть сомнений. Но слова матери всё обесценивают одним махом. И получается, что я просто дурья башка, из детского любопытства сунувшаяся, куда не надо - как раньше, до войны, тупые малолетки совали в розетки шпильки и гвозди.

Но тогда и первые космонавты - такие же дети?

Она боится. Она знает, что может потерять меня, если я выйду на поверхность. Но без риска - нет и жизни. Просто здесь, в Китеж-Граде, в ста пятидесяти метрах под землёй, мы совсем от этого отвыкли. Нам предстоит родиться заново, а рождение - это всегда опасность.

Пойду и попытаюсь объяснить. В который раз уже.

Пробуждение.

Боль была такой, что я мысленно попрощалась со всеми. В какой момент отключилась, не помню.
Когда проснулась, было трудно оторвать от подушки голову, всё расплывалось перед глазами, собственные руки весили тонну, хотя выглядели тонкими веточками. Во рту словно нагадили кошки.

Спустя минуту я всё же смогла принять вертикальное положение. У меня были грязные, сальные волосы, которые липли к лицу, словно водоросли. Кожа на голове чесалась. Надо было срочно принять душ и почистить зубы.

-Василий Ильич! - позвала я.

Вместо него пришла Нина - одна из наших юных медиков, подрастающих на смену старой команде. Оказалось, что профессор не спал двое суток, наблюдая за нами, переживал, чтобы никто не умер, но природа в итоге взяла своё, и Василия Ильича отнесли в его спальный отсек отдыхать. На соседней кровати всё ещё спала Таня. Для неё счёт пошёл уже на третьи сутки. Я заволновалась, проснётся ли она вообще, но Нина успокоила меня: кому-то на восстановление требуется больше времени.

Нина измерила мой пульс и давление, взяла кровь на анализ, сделала снимок радужек глаза. Только тогда мне было позволено отправиться в душ. Я плохо чувствовала свои ноги и держалась за стену, чтоб не упасть. Сняв спальную футболку и штаны, пропитавшиеся липким потом, я обнаружила, как сильно исхудала. Жировая прослойка с моего тела почти полностью исчезла, равно как и часть мышечной массы, послужив топливом для коренной перестройки организма на внутриклеточном уровне. Что за адская работа была проведена "хван-частицами", к созданию которых я сама приложила руку? Скоро узнаем...

Горячая вода привела меня в чувство. Я проторчала бы под ней целый час, если б не строгая норма подачи воды, без которой Китеж не выжил бы. Представить не могу, что когда-то можно было хоть целый день плескаться в ванне - и никто это не контролировал.

За столом я увидела Тимура и Костю - таких же скелетов, как и я, только с горящими глазами и румяными лицами. Перед ними стояло несколько полулитровых стаканов из-под протеинового коктейля. Но мальчики, похоже, никак не могли насытиться.

-Это, блин, волшебство какое-то! - говорил Костя Тимуру с интонациями пятилетнего мальчика.
-Вы там про что? - встряла я.

-У тебя сейчас кровь брали?
-Ну, брали.
-Из пальца?
-Из пальца...
-Место укола покажи!
Я вперилась в подушечку безымянного пальца, тщетно пытаясь вспомнить, куда же несколько минут назад меня укололи. Кожа была абсолютно цела.
-То-то же! - подмигнул мне Костя.
-Ну, это несерьёзно! - сказала я. - Ножик у кого-нибудь есть?

Ребята замотали головами. Сюда, в лабораторию, они пришли без лишних вещей. У Нины удалось выпросить скальпель. На тыльной стороне ладони я сделала небольшой надрез. Ничего особенного, но за несколько минут обычно не заживает. Мы засекли время. Через три минуты, сцарапав корочку засохшей крови, я обнаружила под ней лишь гладкую белую кожу.
-Работает! - заорал Тимур!
-Только не пейте серную кислоту, - предупредила я парней. - От неё точно не защититесь.
Кислоты не будет, но эти умники найдут дурацкие способы себя испытать. А мне вполне хватает увиденного.

40,8

Возможно, небо я увижу быстрей, чем ожидала. Такое ощущение, что душа вот-вот из тела вырвется... Что чувствовали эти несчастные шесть мышей? Что чувствовали те, что выжили? Звездец, какие мы изверги. Изверги, возомнившие себя богами.

Что там с Димой, Женей и другими ребятами? Их так же скрючивает и корёжит? Живы ли они вообще?

Впервые протестировано средство, продлевающее молодость более, чем вдвое...

Никогда раньше я не вела дневников, потому что банально не было времени. Сначала учёба, тренировки и сон, теперь лаборатория, тренировки и сон. Но надо выкроить хотя бы пару часов в день для себя. Тем более - есть великолепный повод. Два часа назад Василий Ильич сделал мне инъекцию "хван-частиц" или, как мы называем их, "санитаров". Сейчас отметка термометра -37,2. Мысли путаются, сердце пульсирует с дикой скоростью. Неужели я лет до ста останусь такой, как сейчас?.. Ведь это же мечта всех женщин, когда-либо живших на этой планете!

Но это лишь побочный эффект. Основная функция "санитаров", которых начали создавать здесь ещё до войны, - защищать организм от всех известных инфекций и воздействия радиации. Если вакцина сегодня меня не убьёт, я очень долго буду молодой, красивой и почти неуязвимой для опасностей, что ждут наверху. А раз Василию Ильичу дали разрешение, значит, наш подъём - совсем скоро.

Кстати, датчики у входа в пещеру регистрируют уровень радиации в пределах нормы. Уже обнадёживает.

Тело начало ломать, как при гриппе. Что это? Неужели я была больна перед инъекцией? Если так, то сегодня вполне могу сыграть в ящик. Чёрт! Но меня же проверяли?.. Или это "санитары" начали свою работу? На последнем тесте из 20 мышей у нас выжило 14. Не разделить бы участь оставшихся шести. Было бы досадно отбросить коньки до того, как мы вернём себе мир, ни разу на него не взглянув, не увидев неба. Какого бы цвета оно сейчас ни было.

Я почему-то думаю, что с небом всё нормально. И нет там никаких мутантов, которыми пугали нас писатели-фантасты. Намного сильнее меня пугают голодные, одичавшие люди, которых нам заново придётся поднимать из грязи. Беда в том, что 95% с удовольствием жили в грязи и до войны, ничего не создавая, а только пользуясь, и, возможно, наши благородные порывы сейчас тоже никому не нужны. Меньше всего мне хочется оказаться источником спичек, ножика и вкусного мяса.

Кто правит этими людьми? Они почему-то не могут, чтоб ими не правили. А главное - во что они верят? Как начинаешь задумываться, понимаешь, что в их картине мира мы, скорее всего, будем лишними.

Чёрт, ну откуда мне пришли такие мысли? Зачем я заранее мучаю себя подобной глупостью? Поднимемся -увидим. А сейчас надо спать. Если получится.

Ого, уже 38!